А лето, с его густой, темной зеленью и сонным жужжаньем, - когда дождевые капли что-то нашептывают по секрету внимающим им листьям и сумерки медлят у каждой изгороди! А осень! Какая грустная красота заключена в ее золотом сиянии и величественном увядании пестро расцвеченных лесов, в ее кроваво-красных закатах и призрачных вечерних туманах, в деловитом гудении косилок, в отягощенных плодами садах, и в перекличке жнецов на поле, и в осенних праздниках урожая!

Даже град, и изморось, и дождь кажутся в деревне лишь полезными слугами Природы, выполняющими свои бесхитростные обязанности, и сам грозный Норд-ост, налетающий на нас, когда мы идем между двумя рядами живых изгородей, - не более как расшумевшийся друг.

Но в городе, когда краска на штукатурке пузырится, опаленная дымным солнцем, или смешанный с сажей дождь разводит мутную слякоть, или снег лежит грязными кучами, а холодный ветер свистит в темных улицах и завывает на углах, колебля пламя газовых рожков, - ни одно из обличий Природы не пленяет нас. Погода в городе все равно что жаворонок в конторе: она здесь неуместна и всем мешает. Города должны быть прикрыты сверху, согреты паровым отоплением и освещены электричеством. Погода - деревенская красотка, она проигрывает в городском окружении. Мы довольно охотно любезничаем с ней на лугах, покрытых скошенной травой, но при встрече с ней на Пэл-Мэл она уже не кажется такой обворожительной. Она слишком назойливо лезет в глаза. Ее простодушный, непринужденный смех и громкий голос, ласкавшие слух на ферме, не вяжутся с фальшивой, искусственной жизнью большого города, а ее манеры начинают просто раздражать.

Совсем недавно погода одарила нас почти непрерывным дождем, зарядившим примерно на три недели, и я превратился, по выражению мистера Манталини, в какое-то дьявольски сырое, продрогшее, неприятное существо.

Наш сосед время от времени выходит в садик позади дома и говорит, что для урожая это очень хорошо, - не то, что он выходит в садик, а то, что держится такая погода.