околачиваются мальчишки-газетчики. Но, конечно, я все-таки читал в этих

самых газетах, что нам до тех пор не побить бошей, пока мы не сделаем

лордом-наместником Англии Горацио Ботомли. Правда это, сэр Пирс, как вы

думаете? Сэр Пирс. Что за вздор ты городишь! В Англии нет никакого лорда-наместника.

Наш лорд-наместник - король. Все дело в патриотизме. Неужели патриотизм

ничего для тебя не значит? О'Флаэрти. Совсем не то, что для вас, сэр! Для вас патриотизм - Англия и

английский король. Для меня и таких, как я, быть патриотом - это значит

ругать англичан такими же словами, какими английские газеты ругают

бошей. А какая польза от этого Ирландии? Из-за этого патриотизма я

остался неучем, потому что только им и была забита голова моей матери и

ей казалось, что тем же надо забивать голову и мне. Из-за этого

патриотизма Ирландия осталась нищей, потому что мы не старались сами

стать получше, а все похвалялись, какие мы славные патриоты, раз честим

почем зря англичан, которые ничуть не богаче, да, верно, и не хуже нас.

Боши, которых я убивал, были, не в пример мне, ученые люди. А какой мне

прок от того, что я их убил, да и кому от этого прок? Сэр Пирс (оскорбленный в своих лучших чувствах, говорит ледяным тоном).

Весьма прискорбно, что ужасный опыт этой войны, самой великой из всех

войн, известных человечеству, ничему тебя на научил, О'Флаэрти! О'Флаэрти (с чувством собственного достоинства). Вот уж не знаю, великая ли

эта война, сэр. Большая война - спору нет, но ведь это не одно и то же.

Новая церковь отца Квинлана - большая церковь; из нее можно выкроить не

одну такую часовню, как наша старая. Но моя мать не раз говорила, что

истинной веры куда было больше в старой часовне. И на войне я понял,

что, может, мать и права. Сэр Пирс (мрачно фыркает). М-да... О'Флаэрти (почтительно, но настойчиво). И еще кое-что я понял на войне, сэр.