Когда наконец вышли гости — девушки в красно-белых майках из команды «Святая София», я проскользнула в раздевалку и принялась переодеваться. Кэролайн застала меня, когда я уже завязывала шарф.

— Вик! Куда это ты? Ты же сказала, что навестишь маму после игры!

— Я сказала, что постараюсь, если у меня будет возможность остаться.

— Но она ждет встречи с тобой. Она едва встает с постели, потому что очень плоха. Это так важно для нее.

Видя отражение Кэролайн в зеркале, я заметила, как она покраснела, а ее голубые глаза стали темными от обиды. Точно так же бывало с ней, когда я не позволяла ей, пятилетней девчушке, следовать по пятам за моими друзьями. Я почувствовала, как гнев закипает во мне, борясь с раздражением, как это и было двадцать лет назад.

— Вы что, устроили весь этот баскетбольный фарс только ради того, чтобы вынудить меня повидаться с Луизой? Или это пришло тебе на ум в процессе?

Кэролайн из красной стала пунцовой.

— Что ты имеешь в виду под фарсом? Я стараюсь хоть что-то сделать для здешнего общества. Я не мягкотелое создание, удравшее на север и бросившее этих людей на произвол судьбы!

— Ты что же думаешь, что, если бы я осталась здесь, я смогла бы предотвратить закрытие «Висконсин стил»? Или отговорила бы этих болванов от забастовки, пытаясь спасти последний из работающих здесь заводов?

Я схватила со скамьи куртку и, рассерженная, попыталась сунуть руки в рукава.

— Вик! Куда ты?

— Домой. У меня назначен обед. Мне надо переодеться.

— Ты не можешь уйти вот так. Ты мне обещала! — завопила она.

Большие глаза ее наполнились слезами, предвещая поток сетований, как бывало когда-то, если она начинала вдруг жаловаться на мать или на меня. Я тут же вспомнила, как некогда распахивалась дверь и Габриела появлялась на пороге со словами: