И он едет на Енисей…

«Затея связана с риском для жизни. Я могу дать „добро“ на эту поездку лишь в случае, если ты обо всем расскажешь Гале».

Галя узнала-таки об эксперименте, хотя не все, что пришлось пережить в те дни на Енисее. Пожалуй, если в чем он и готов был в душе согласиться с расстроенной женой, так это в отношении Казачинского порога: риск был слишком велик, тогда как заплыв этот, по строгому счету, уже не требовался — для научного обоснования своих выводов ему вполне доставало опыта предыдущих обследований енисейских водоворотов.

Однако даже и здесь он не мог бы назвать свое поведение безрассудным: ведь прежде чем обратиться к людям с призывом ни при каких обстоятельствах не терять в воде присутствия духа, он должен был получить полную, безоглядную, до самого донышка уверенность — для себя получить! — что человеку действительно не страшны даже самые грозные водовороты.

Ну, а что касается риска… Конечно, как-то обезопасить себя было бы вроде и разумно, однако, как говорят ученые, эксперимент должен быть «чистым»: применение спасательных средств, пусть самых элементарных, уже внесло бы свою окраску в психологический настрой пловца.

5

Коновалов кинул вызов страху. Собственно, он не первый сделал это. Замечательный французский врач Ален Бомбар, анализируя причины гибели в море людей, уцелевших во время кораблекрушений, также пришел к выводу, что их убивает страх. Бомбар доказал это, когда без запасов пищи и пресной воды, в одиночку пересек за шестьдесят пять дней Атлантический океан.

Надо сказать, в исследованиях Коновалова все стрелы сошлись на страхе еще до поездки по Енисею, а эта поездка, исключившая водовороты из числа виновников несчастий на воде, тем более укрепила его в своих выводах. Но, чтобы выступить против страха не дилетантски, чтобы обвинительное заключение к суду над ним опиралось на обобщенный коллективный опыт, на теорию, научно обоснованную теорию, надлежало собрать показания пострадавших, показания свидетелей. Как это сделать?