Познакомившись на берегу реки с путевым мастером Лазаревым и договорившись, что тот доставит его на лодке до первых больших бурунов, Коновалов спросил:

— Когда мы сможем отправиться?

Он ждал, что мастер, заинтересовавшись необычным экспериментом, скажет: да хоть сейчас! Сам Коновалов, во всяком случае, готов был потягаться силами со знаменитым порогом действительно хоть сейчас.

— С покосу я только что, — сказал Лазарев, — а через порог идти на свежую силу надо… Пообедаю, отдохну, и двинемся.

Он поднял голову, посмотрел на солнце.

— Где-нибудь часов в семь…

И пригласил:

— Отобедаете со мной?

Коновалов поблагодарил и сказал в тон мастеру:

— Через порог идти на пустой желудок надо.

Он решил использовать свободное время для того, чтобы пройти вдоль порожистого участка по берегу, посмотреть на Енисей со стороны. Такая, хотя бы поверхностная, рекогносцировка не будет лишней.

Водоворотная зона на Казачинском пороге тянется на добрых три километра, и река тут была белой от злости. Она ежесекундно выворачивала всю себя наизнанку. Мириады брызг то и дело взлетали и падали, взлетали и падали, и каждая оставляла после себя в воздухе невидимый след. Сотканная из этих следов кисея висела над клубящейся рекой, чуть смягчая, как бы притупляя разносящийся окрест шум.

Ветра не чувствовалось, но какое-то движение воздуха, по-видимому, все равно было, потому что время от времени кисея краем наплывала на берег. Казалось: река, вконец запыхавшись от невероятного своего перепляса, вдруг урывала мгновение, чтобы сделать глубокий-глубокий вдох и такой же глубокий выдох — этот влажный выдох и достигал берега.