Как-то, усевшись возле экрана и перебегая с одной программы на другую, я, оторопев, узрела такое, что сидеть уже не могла… Я вскочила, потому что увидела тёзку в популярнейшей передаче «Семья прокладывает дорогу…»

Тёзка держала в одной руке скрипку, а в другой — смычок.

Не так прискорбно было для меня, что это видела и слышала вся страна, — самым горестным было, что это видел и слышал Лион: его-то уж она, при всей своей скромности, не забыла предупредить!

Телеведущая с чрезмерным воодушевлением сообщала: «Перед нами — пример музыкального, духовного во вроде бы обыкновенной семье! Отец — не профессионал в исполнительском искусстве, а всего лишь любитель — сдружил с малых лет дочь Полину с домашней скрипкой. Он пробудил талант, который без него мог бы и не пробудиться. Теперь Полина совершенствуется в школе «для особо одаренных детей». Ей всего девять с половиной лет. Ничего удивительного… Простите за банальный пример: Моцарт в ее возрасте затмевал виртуозов. Отец в начале его концертных триумфов, как и отец Полины, сыграл немалую роль. Вскоре и Полина…»

Я нажала на кнопку, чтобы мама не услышала, что о Моцарте вспомнили благодаря моей тёзке, а об отце Моцарта — в связи с ее папой. «Я добьюсь, чтобы о юном Моцарте заговорили в связи со мной, а о заслугах его отца — в связи с той ролью, которую сыграет мама. Так как папа ни малейшей роли в моей жизни вообще не сыграл!»

Я безоговорочно приняла решение, которое раньше безоговорочно отвергала: «Пойду в мамину школу! Меня соединит с музыкой профессиональная пианистка и педагог… Да еще с таким стажем! Да еще не отходя от рояля даже по выходным дням! А не какой-то там отец-дилетант… Тут уж тёзку я обойду. Обгоню… Оставлю далеко позади!»

Повторюсь: в том возрасте я, вероятно, не совсем такими словами выражала свои настроения. Но смысл сберегаю без изменений…

В тот же вечер я сообщила маме, что под влиянием Рахманинова, Артура Рубинштейна и особенно Софроницкого (все-таки он был ближе мне по времени!), мной овладела мечта стать пианисткой.