— Ты о чем?

— Она хлопала мне или тому, что ее план удался?

— Какой план?

— Заменить Лиона собой. Я ради него старалась…

— А я думала, что ради Скрябина и Шопена. И еще ради почти восторженно принимавшего тебя зала…

Но мне Лион был дороже Александра Николаевича Скрябина и Фредерика Шопена. И дороже всего благодарно внимавшего им и мне зала.

«Уж сколько раз твердили миру…» — так начинается одна из крыловских басен, упрекающая мир в его нежелании прислушиваться к мудростям и разумностям. А «уж сколько раз твердили» юной неопытности, что первая любовь лишь выдает себя за первую и последнюю, но последней редко бывает. Юность же предпочитает верить в миф о вечности первого, бушующего, чувства и принимает на себя все опасности этого мифа.

Осознаю сие ныне… Со значительным опозданием, как и многое другое, что привело к моему несчастью.

А после того концерта характер втолковывал мне: «Тёзка в очередной раз обошла тебя!..»

Примерно месяца через два или три мама сказала:

— Давай продолжим разговор, который был в день твоего концертного успеха. Я за это время сделала приятный для тебя вывод. Или даже открытие…

— Открытие?

— Для тебя очень важное.

— Но какое? — Я нетерпеливо соскочила с дивана.

— Полина не обращает на влюбленность Лиона ни малейшего внимания. Я наблюдала за ее реакцией на его букеты, на его громкие, а порой молчаливые восторги. Мне даже временами становилось его жалко. И, наконец, я пришла к выводу…

— До чего же ты доверчива, мамочка! — вскричала я. Она делает вид…

— Тогда, значит, она не только талантливая скрипачка, но и не менее талантливая актриса.

— Какого ты о ней высокого мнения! — обиженно воскликнула я. — Она не актриса… а просто умело хитрит.

— Я полагала, что готовлю тебе сюрприз…

— Этот сюрприз я давно разгадала. Между актрисой и мастерицей обманывать, изображать мнимое равнодушие или неприступность огромная разница!