- Потом родная моя мамочка марлицу мне поручает, я эту марлицу-то обвяжу вкруг бидона, а потом переверну его и над другим твоим бидоном поставлю. И так вот делаю отжатие из говн сока у родной мамочки моей...

- А и делает отжатие говн моих, Колюшка, делает все как надобно, родименький ты мой!

- После, родной мой папочка, когда сок говн отойдет к вечеру, я раздеваюся, становлюся на колени перед фотографией твоей и из кружки твоей заповедной пью сок говн мамочки моей родной, а мамочка бьет меня по спине палкою твоей...

- А и бью ее палкою твоей, Колюшка, бью со всей моченьки, а она сок говн моих пьет во имя твое, Колюшка, золотенький ты мой!

- И так я каждый третий день пью сок говн мамочки моей родной, пью во имя твое, родной мой папаничка...

- А и пьет она кажный третий день все как надобно, все пьет по-честному, Колюшка ты мой!

- Дорогой папаничка, я пила, пью и буду пить, как ты велел, как ты велел, родной мой...

- А и пила она, Колюшка, пила и будет пить по-честному, родненький ты мой! Во имя твое светлое будет пить сок говн моих, я тебе крест святой кладу.

Старушка перекрестилась и поклонилась. Перекрестилась и дочь.

Некоторое время они молча тряслись и всхлипывали, вытирая слезы мокрыми от дождя руками. Потом дочь, опустив голову, забормотала:

- Спасибо тебе, папаничка, за то, что научил меня завету твоему.

- А и спасибо табе, Колюшка, а и что научил-то ее завету твоему! подхватила старушка.

- Спасибо тебе, папаничка, за то, что шестилетней кормил меня по третьим дням говнами твоими.

- А и спасибо табе, Колюшка, что и кормил-то ее говнами твоими, кормил!

- Спасибо тебе, папаничка, за то, что поил меня шестилетней соком говн твоих.

- А и спасибо, спасибо, Колюшка, то что поил ты ее соком-то говн своих, что напоил ее!