В ночь на семнадцатое третьего месяца пришла очередь Чжан И дежурить в императорском дворце, и заговорщики решили, что более удобного случая им не найти.

Едва Чжан И явился на дежурство, как тотчас вызвал подчиненного ему офицера и сказал:

— Приказываю вывести дворцовую охрану за пределы внешней ограды.

Офицер поклонился и по привычке ответил:

— Слушаю и подчиняюсь! — но тут же спохватился и спросил: — Что же происходит?

Чжан И ответил:

— Узнаешь завтра.

Но офицер настаивал:

— Вы мой начальник. Но не может того быть, чтобы по одному слову, которое, быть может, я неверно расслышал, выполнил я такое дело. Как же я оставлю дворец без охраны? Прошу вас показать мне печать или другой знак, который уполномочил вас на такое распоряжение.

Тогда Чжан И, зная, что время не терпит, но боясь открыть тайну заговора, решил обмануть офицера. Он наклонился к его уху и шепнул:

— Сегодня ночью его высочество наследник возвращается, чтобы казнить А-ха-ма.

Польщенный таким доверием и услышав, что это воля наследника, офицер поклонился и вывел охрану из дворца. А Чжан И поспешил к главным воротам и послал гонца к А-ха-ма, чтобы сказать ему такие слова:

— Наследник престола внезапно вернулся, чтобы принести жертву богам. Он требует вашего присутствия. Не мешкайте, исполняя волю пославшего.

Затем Чжан И распорядился, чтобы, едва вдали покажется шествие лиц, сопровождающих наследника, тотчас ворота были бы распахнуты настежь. После этого он стал ждать,

Барабан в башне пробил вторую ночную стражу, когда внезапно послышался шум множества людей и лошадей, ночь осветилась огнями фонарей и факелов и показалась торжественная процессия. Всадники окружали носилки, в которых восседал молодой человек в золотых одеждах, лицом и телом неподвижный как статуя.