– Я тоже хочу полежать, как Кэнди.

– Милая, пусть она спит. Да тебе тут и места не хватит.

Эмма скашивает глаза на тетку, та протягивает руку. Девочка опускается на колени и плюхается на ноги Кэтрин. Та гладит Эмму по волосам, смахивая шелковистые пряди с ее щеки.

Поль прилегает, облокотясь, зевает.

– Вот кто из нас самый умный.

Питер краем губ улыбается Кэтрин.

– Извини. Полное безобразие – говорить о делах в такой божественный день.

– Я слушала с удовольствием.

Поль хмыкает.

– Не соглашаясь ни с одним словом.

Кэтрин чуть пожимает плечами, смотрит на него поверх пикниковой скатерки.

– Просто думала о сказанном Бартом.

Питер спрашивает, кто такой Барт; похоже, он думает, что это имя, а не фамилия. Поль объясняет. Питер щелкает пальцами.

– Кто-то говорил мне о нем на днях, – он садится, поворачивается к Кэтрин. – И что он сказал?

Она отвечает ему, как отвечала бы Эмме.

– Он анализировал туристские путеводители. В своей книге эссе. Как они внушают представление, будто все утилитарное, все современное скучно. Единственное, что интересно, это древние памятники и виды. А виды, говорит он, почти однозначно соотносятся с горами и солнечными пляжами.

Она добавляет:

– Вот и все.

И превзойди-ка меня в бессвязности.

Поль:

– Вся эта возня с горами началась, конечно, с романтиков.

Кэтрин проводит пальцем по волосам Эммы. Началась-то она с Петрарки, но никто не обязан знать так много.

– Я думаю, он пытался показать, что недостаток воображения у путешествующих имеет источником преимущественно средние классы. Представления среднего класса о прекрасном. Он говорит о том, как путеводители посвящают три параграфа какому-нибудь городскому собору, а сам реальный, живой город вмещается у них в две строки.