– Прости.

– Поль вон…

– Бел, я все понимаю.

– А она, по крайней мере, старается.

– Я не могу прятаться за улыбкой. Как ты.

Несколько шагов они проходят в молчании.

Кэтрин произносит:

– Это же не просто…

– Другие счастливы. Чувствуешь себя лишней, сброшенной со счетов. До скончанья времен.

– Это пройдет, – и Аннабел добавляет: – Если ты будешь стараться.

– Ты говоришь совсем как мама.

Аннабел улыбается.

– Вот и Поль вечно это твердит.

– Умница Поль

– Сволочь.

– Сама напросилась.

– Это нечестно.

Кэтрин отвечает быстрым взглядом, улыбкой.

– Старая дура Бел? С кошмарным мужем, кошмарным домом и кошмарными детьми? Кто бы такой позавидовал?

Аннабел замирает на месте; одно из ее небольших представлений.

– Кэти, я ничего подобного не говорила.

– Говорила-говорила. И я скорее позавидовала бы тебе, чем нет, – она говорит не оборачиваясь, через плечо. – По крайней мере, ты настоящая.

Аннабел идет за ней следом.

– Во всяком случае, Кэнди и впрямь кошмарна. Нужно с ней что-то делать.

Затем:

– А все его светлость виноват. Заладил одно: «переходный возраст». То есть, за ради Бога, не лезь ты ко мне с моими детьми.

Кэтрин улыбается. Аннабел произносит:

– Ничего смешного.

И следом:

– И вообще не понимаю, почему ты так на них взъелась.

– Потому что они все обесценивают.

– А ты недооцениваешь. Да так, что им до тебя еще тянуться и тянуться.

– Грошовые людишки.

– Ты же совсем их не знаешь, – и Бел добавляет: – Она, по-моему, милая.

– Сладенькая, да? Как сахарин.

– Кэти!

– Не выношу актрис. Особенно плохих.

– Она так старалась вчера.

Кэтрин чуть пожимает плечами.