Молодое и взволнованное лицо принадлежит младшему лейтенанту Овчинникову. Вот он наклонился над Иваном Афанасьевичем и за шинель рвет его подняться с земли: - Вставай! поднимайся, Артюк! .......... мать! В атаку! Ур-ра-а!..
Иван Афанасьевич неловко бежит за ним следом с трехлинейкою наперевес и видит впереди себя слабо запорошенное снежком, с воронками, с выкорчеванными взрывами и разбросанными по снегу черными комьями мерзлой земли - поле. Младший лейтенант Овчинников уже не кричит, оглядывается на бегущих за ним в атаку солдат, он запыхался, держит пистолет не над головой, а у пояса, и даже через полушубок заметно, насколько сутул этот вчерашний студент...
Старое лицо директора совхоза - это уже после войны,- оно с желваками на серых скулах, и эти желваки вздрагивают, движутся, все время движутся. Хотя, казалось бы, что же им двигаться? лицо директора, обращенное на Артюка, преисполнено участия к нему. А в то же время чувствуется и какаято потаенная начальственная в нем строгость - так что становится совершенно понятно, что если не будет Артюк послушен - и с участием, как это ни жаль, а придется проститься, а проявится строгость - и желваки двигаться будут, двигаться, двигаться против него и сводить с ума...
- Агроном у меня уже есть, даже два,- говорит ему прокуренным басом директор, глядя участливо и двигая желваками,- А кладовщика на зерновом складе на подмену у меня нету. Тебя кто надоумил просить направление на рабфак? Ленка, что ли? Ага, так я и думал... Как? К природе тянешься?.. Мало ли что она считает... Будет вот на моем месте, покрутится в моей шкуре - вот тогда и считай на здоровье, а покудава - обожди... так и передай ей. Да, вы жениться, говорят, что ли затеяли? Ну, ну...