Вспомнилось и маленькое, курносое, но тоже до чрезвычайности строгое лицо отца: - А я тебе говорю, что не будешь ты на ней жениться, не будешь!кричит перед Иваном Афанасьевичем его отец, и, поднеся кулачок к самым ноздрям своего сына-фронтовика, визгливо спрашивает: Чуешь, чем пахнет?

-  Тебе, Ваня, на ней жениться не след,- спокойно и раздумчиво беседует с ним его отец в другой раз,- Ты вот сам посуди, парень. Старше она тебя, Ленка эта - это первое; а второе - не пара она совсем тебе. Дурь у ней такая сидит в голове, Ваня - ты пуще огня берегись ее слов. Что станет она говорить тебе, ты не слушай,- знай, что это она совсем тебя с панталыку сбить хочет. На что она тебя настропалила вот? ну, ты посуди сам: ну какой ты к чертям собачьим художник? Давай, волоки сюда все эти картины свои.

Отец Ивана Афанасьевича, сдвинув их на край, отлепляет от стола тяжелую стопу стекол, на которых нарисовал его сын картины, относит эти стекла во двор и размельчает их там обухом топора в порошок.

Тут уже заодно вспомнилось тонкое, красивое лицо Лены, нарисованное им на стекле, на том куске, который единственный он от отца утаил.

- Не зна-ю, что ты хочешь этим доказать!- произносит вскоре после свадьбы круглолицая его жена Дуся, обнаружив у него этот портрет, забирает и вытаскивает портрет из избы - навсегда, без помину...

- Нет, глумления раньше и на миллиграмм не чувствовалось в начальстве,размышлял Иван Афанасьевич за обедом, медленно всовывая ложку с едою в рот, стукая металлом ложки о зубные протезы и не замечая этого.- Может быть, это у нынешнего начальства проявилось, уже теперь?..

Утром следующего дня Ивана Афанасьевича Артюка можно было увидеть на очищенной от снега пешеходной дорожке к зданию городской администрации, Иван Афанасьевич, делая вид, что прогуливается здесь, наблюдал.