Поляк же, шельма, по-ихнему знал немножко и такую с попом конституцию развёл, что приятелями сделались и оба друг другом довольны: поп рад, что комиссионер ему хорошо заплатил, а тот сразу же от его молебна выздоровел и такую штуку удрал, что мы и рты разинули.

Вечером, когда уже при свечах мы все в зале банк метали, - входит наш комиссионер и играть не стал, но говорит: "я болен ещё", и прямо прошёл на веранду, где в сумраке небес, на плитах, сидела кукона - и вдруг оба с нею за густым хмелем скрылись и исчезли в тёмной тени. Фоблаз не утерпел, выскочил, а они уже преавантажно вдвоём на плотике через заливчик плывут к островку... На его же глазах переплыли и скрылись...

А Холуян хоть бы, подлец, глазом моргнул. Тасует карты и записи смотрит на тех, которые уже в долг промотались...

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Но надо вам сказать, что это был за островок, куда они отплывали.

Когда я говорил про мызу, я забыл вам сказать, что там при усадьбе было самого лучшего, - это вот и есть маленький островок перед верандой. Перед верандой прямо был цветник, а за цветником сейчас заливчик, а за ним островок, небольшой, так сказать, величины с хороший двор помещичьего дома. Весь он зарос густою жимолостью и разными цветущими кустами, в которых было много соловьёв. Соловей у них хороший, - не такой крепкий как курский, но на манер бердичевского. Площадь острова была вся в бугорках или в холмиках, и на одном холмике была устроена беседочка, а под нею в плитах грот, где было очень прохладно. Тут стоял старинный диван, на котором можно было отдохнуть, и большая золочёная арфа, на которой кукона играла и пела. По острову были расчищены дорожки и в одном месте по другую сторону дёрновая скамья, откуда был широкий вид на луга. Сообщение через проливчик к островку было устроено посредством маленького прекрасного плотика. Перильца и всё это на нём раскрашено в восточном вкусе, а посередине золоченое кресло. Садится кукона на это кресло, берёт пёстрое весло с двумя лопастями и переплывает. Другой человек мог стоять только сзади за её креслом.