Звягинцев открыл дверь квартиры, и густо пахнуло наваристым борщом. Юрий Федорович сытно улыбнулся - пожалуй, ничто в жизни он не любит как этот запах. В приоткрытую дверь большой комнаты виден стул, на нем аккуратно уложены отутюженные брюки, на спинке висит свежая рубашка, топорщится накрахмаленный воротничок. Подумал: козочка бы отутюжила после крика, брюками да по морде. И хмыкнул, довольный, и, не разуваясь, прошел на кухню, зачерпнул половником из кастрюли еще неостывший борщ, с наслаждением проглотил щедро приправленное зеленью варево.
- Ты что! Обутый! - И откуда взялась? - По квартире! Мой за тобой весь день! По три раза на день полы мою, а ты!
Лариса Степановна вбежала на кухню. Невысокая и стройная, она кидалась от стола к плите, от плиты к столу - Юрий Федорович отвернулся, вновь черпнул борщ.
- Ну, что ты ешь из кастрюли? Ну, прокиснет же, - жена достала тарелку из навесного шкафчика, забрала из рук Юрия Федоровича половник. Юрий Федорович не возражал: он не голоден.
В ванной, сколько мылся, все слышно сквозь шум воды, как Лариса Степановна гремит посудой и говорит, говорит, не переставая.
Юрий Федорович мокрыми ногами прошлепал в комнату, и Лариса Степановна закричала еще громче:
- Мало того, что сам в доме ничего не делает! Не допросишься ни о чем!
- А ты для чего, - огрызнулся Юрий Федорович, надевая пахнущую утюгом рубашку.
- Картошку с дачи привезти надо. Мерзнет уже. И так все на себе перетаскала.
- Ну, и молодец. Где Сергей шляется? - Юрий Федорович поморщился: воротничок царапнул шею.
- Сергей на дискотеке. Он не шляется! Ему в армию через две недели! Это ты шляешься! Где ты был весь день? Говорил, через час вернешься.
- На барахолке. Покрышки искал. Нет нигде, - ответил Юрий Федорович, снимая со стула брюки.