- Весь день покрышки искал?

- Дорога перекрыта. Митинг, - Юрий Федорович открыл дверь в спальню, в темноте комнаты скупо блеснуло трюмо.

- Знаю я, на какой ты барахолке был. Ты на ту барахолку десять лет ездишь.

- Ну, знаешь, так чего спрашиваешь, - не спеша застегивая брюки и поглядывая на себя в зеркало, ответил Звягинцев.

- Я на развод подам!

- Десять лет подаешь, - повернулся, глянул в зеркало через плечо, остался доволен: складки на месте.

- Подам! Завтра же подам! - Лариса Степановна с кухонным полотенцем в мокрых руках вбежала в комнату. - Ты что! Брюки только отутюжила! В чем завтра пойдешь?!

- Еще погладишь, - провел расческой по волосам и пошел из комнаты. На пороге обернулся. - Давай. Подавай. Поживи на сто рублей, а я посмотрю, как ты будешь выглядеть.

Лицо Ларисы Степановны и побелело, и покраснело одновременно.

Надо ж так умудриться, хмыкнул Юрий Федорович, отшвырнул ногой стул, шагнул в прихожую.

- Я сожгу машину! - крикнула Лариса Степановна ему в спину.

- И себя вместе с ней! - и, с удовольствием хлопнув дверью, Юрий Федорович сбежал по ступенькам, думая, кого-то из мужиков застанет сейчас у гаражей.

Громкий говор вперемежку с дружным хохотом был слышен издали, и, заранее улыбаясь, Звягинцев прибавил шаг.

Шумели в гараже у Потапова, сабантуйчик был уже разложен, Звягинцев поспел как раз вовремя. Притулившись к щербатой стенке, стояли канистры с пивом, и бутылки с водкой поблескивали возле переднего колеса "Нивы"; на газетке разлеглась немудреная снедь, тут тебе и селедочка, и жареная горбуша, и огурчики соленые. У Юрия Федоровича так и заходило нутро в предвкушении трапезы.

Орал магнитофон.

- Поставь-ка мою любимую, - сказал Юрий Федорович, поудобнее устраиваясь бочком на грязноватый плед, где ему заботливо освободили местечко.

Никита Иванович, хозяин гаража, наклонился к магнитофону, и в темную тишину микрорайона хрипло закричало: "Не сыпь мне соль на рану! Не говори навзрыд! Не сыпь мне соль на рану! Она еще бооооолит!"

2.