- Мне же нужно убраться, - все так же вяло отозвалась Наталья Павловна.
- Тебе развеяться нужно. Совсем деловая стала. Давай, я тут махну, а ты одевайся по-шустрому. Что-то ты сегодня смурая? Случилось что?
- От Кости письма нет.
- Да в субботу ж было. Каждый день, что ли, ждешь? Разбаловалась. Отвыкай. Каждый день он теперь Ленке пишет. Ну, что ты не одеваешься? Шустро-шустро-шустро, - говорил Юрий Федорович и закрывал антресоли, и убирал картошку, и смахивал со стола крошки хлеба.
И Наталья Павловна покорно сняла передник.
Звягинцев остановил машину у центрального ресторана.
- Мы поужинаем и уйдем, - сказал Юрий Федорович официантке, что деловито фланировала в вестибюле в ожидании выгодных клиентов.
Официантка принесла два лангета и графинчик, где на дне плескался коньяк.
- Ну, что я пью одна, - вяло возразила Наталья Павловна. - Зачем ты его взял?
- Ты не переживай за меня, я свое в гараже наверстаю. А ты - расслабься, и Юрий Федорович налил коньяк в рюмку.
Наталья Павловна сделала глоток и прислушалась к себе: глубоко внутри родилось тепло и покатилось упругой волной по телу, и волнение, что весь день не оставляло Наталью Павловну, чуть разжало цепкие щупальца.
- Ну, а к лангетику коньячок сам бог велел, - сказал Юрий Федорович, подливая коньяк в рюмку Натальи Павловны, и Наталья Павловна сделала еще глоток, и волнение обмякло, затаилось.
- Давай еще, - предложил Юрий Федорович.
- Нет, - больше не хотелось.
За соседним столом, тесно сдвинув стулья, шумела большая компания молодые парни, пожалуй, моложе Кости, на глазах пьянели, и все отчетливее слышна была грязная брань. А стол заставлен бутылками с коньяком.
Юрий Федорович глянул на Наталью Павловну, оглянулся на юнцов:
- Не обращай внимания.
- Они ведь совсем дети... - глаза Натальи Павловны невольно тянулись к ребятам.