- Я подвезу Вас, - предложил Букрин.

- Да, - Наталья Павловна машинально кивнула головой. Она была далеко и от "Жигулей", и от Букрина.

- Вы торопитесь? Может быть, вам надо куда-нибудь заехать? Или сразу отвести Вас домой?

- Да, - Наталья Павловна вновь кивнула, но тут слово "домой" дошло до ее сознания, и Наталья Павловна отчетливо представила, как сейчас, минут через пятнадцать, она будет в пустой квартире, одна, со своими мыслями...

- Нет! - воскликнула она резко, но тут же добавила тоном просьбы, - если вы не торопитесь.

- Нет-нет, я свободен. Абсолютно.

Мелькали дома, деревья, машины, люди, и мысли мелькали, потихоньку смиряя свой бег - езда в автомобиле всегда успокаивала Наталью Павловну.

Алексей Петрович потянулся к микрофону, и Наталья Павловна съежилась, ожидая такого ненужного сейчас грохота и залихватского крика, но тихо зазвучала мелодия, нежная, чистая, наполняя уютом и скромный, не украшенный безделушками салон машины, и потрепанные фасады домов, и дурно мощеную улицу...

- Японская? - спросила Наталья Павловна.

- Да. Вы знаете, совершенно случайно. Настраивал приемник, чтобы прослушать последние известия, и попал на эту станцию. Диапазон...

- Да, я знаю, - Наталья Павловна чуть оживилась. - В десять вечера. Я иногда слушаю. Тоже случайно как-то... Там каждый вечер в это время концерт. И так странно - другой народ, другие традиции - а музыка, такая близкая. Я каждый раз, когда слушаю концерт, думаю, что же у нас общее.

- Циклоны, - Букрин отвел взгляд от дороги и улыбнулся Наталье Павловне.

И Наталья Павловна улыбнулась Букрину, но на шутку ответила серьезно:

- Я думаю, и мы, и они близки к природе, как-то чувствуем ее особенно, не так, как другие народы, - и, чуть помедлив, спросила. - Вы меня извините, но как вас зовут?

- Простите. Не представился. Букрин. Алексей Петрович. Ваш сын служит? Где?

- В Приморье.