Плеснул коньяк в рюмку Наталье Павловне, себе налил лимонад.

Мягкий свет торшера, неясные тени на потолке, печальное пение магнитофона.

Расстегнутый ворот светлой рубашки.

Наталье Павловне хотелось дотронуться до рубашки, ощутить мягкость ткани, расстегнуть пуговицы и прижаться к груди, как к доброму облаку.

Наталья Павловна вздрогнула: она вспомнила сон.

- Что-то мешает? - быстро спросил Алексей Петрович. - Поставить другую пленку?

Сидя в углу широкого дивана Букрина, Наталья Павловна ощущала именно то чувство, что испытала в краткий миг сна. Наталья Павловна хотела рассказать о чудном сне Алексею Петровичу и не могла: едва она думала заговорить, как сон таял, исчезал, и оставался сюжет, банальный и надуманный.

Алексей Петрович поднял рюмку с лимонадом и ждал, когда поднимет рюмку Наталья Павловна, и он произнесет тост.

- Нет, Алексей Петрович, - сказала Наталья Павловна. - Или вместе пьем, или вместе не пьем.

Алексей Петрович замер, как сидел (с фужером в протянутой руке, взглядом, устремленным вглубь стены), и оставался с минуту недвижен; потом молча вылил лимонад в цветок и потянулся к бутылке с коньяком.

Наталья Павловна заглянула в кабинет ревматолога. Колтун закончила прием, и теперь сидела над кипой бумаг и что-то строчила, не поднимая головы.

- Привет, - сказала Наталья Павловна.

Татьяна Сергеевна, худенькая блондинка с большими карими глазами, вскинула голову и улыбнулась:

- Привет, привет, привет, и маленький приветик. Давай чай пить. Я вареники принесла. С капустой. Пальчики оближешь.

Наталья Павловна ответила с легким смехом:

- А у меня ничего нет...

Татьяна Сергеевна, складывая амбулаторные карты, отмахнулась:

- Нам вареников с тобой хватит до...

- А я дома не ночевала, - тихо и медленно сказала Наталья Павловна.

- Ну, слава Богу! - Татьяна Сергеевна бросила на стол стопку карт.