Наталья Павловна не помнила, но, чтобы не обидеть, кивнула согласно головой. Ей было приятно, что Юрий Федорович помнит какие-то их даты, памятные места, которые в ее памяти не удержались. Впрочем, возможно, у него просто профессиональная память.
Юрий Федорович включил приемник, послышался характерный говор Горбачева, Наталья Павловна поморщилась, но возразить не успела, Юрий Федорович уже крутил ручку настройки. В машине раздался треск, свист. Юрий Федорович посмотрел на Наталью Павловну и кивнул на приемник:
- День рождения в тот же день, что у меня. Ну, точно, как я. Ничего не делает, только языком болтает, - и хмыкнул, довольный. В машине раздались звуки фортепьяно. - Потянули кота за хвост.
- Оставь, - попросила Наталья Павловна.
Юрий Федорович поморщился, но спорить не стал.
Наталья Павловна прикрыла глаза, и по салону машины, и дальше - по траве, по кроне деревьев, по тропинкам сопки струилась тоска Рахманинова по светлой прекрасной России.
Юрий Федорович вышел из машины, раскрыл перед Натальей Павловной дверцу: "Дыши!", достал из багажника кирпичи, шампуры, стал собирать хворост.
Наталья Павловна ступила на землю, потянулась к хворостинке.
- Куда?! - прикрикнул Юрий Федорович. - Ну-ка, сядь в машину. В туфельках! На болото! Не болела давно? Сам все сделаю. Сиди и дыши.
Наталья Павловна выключила затараторивший приемник.
В лесу было тихо-тихо. И только шелест сухой листвы... шелест шин далеких машин... И, словно бормоча заклинание, затрещал тихонечко хворост. И потянулся дымок костра, поплыл вкусный запах жаренины.
И так спокойно, и так ясно было в мире...
- Ну, отдохнула? - спросил Юрий Федорович, остановив машину у подъезда. Спать хорошо будешь? Ну, спи спокойно, - и потянулся, чмокнул Наталью Павловну в щеку.