Сопка осталась позади, за окнами плыла лесная опушка, и повсюду стояли автобусы и машины; на Хекцире всегда людно, сюда приезжают семьями подышать чистым воздухом, зимой катаются на лыжах, летом загорают, осенью собирают ягоду. На этом островке природы встречается китайский лимонник и маньчжурская аралия, а старожилы упрямо твердят, что когда-то здесь рос женьшень. Говорят, в заповеднике обитают и амурский тигр, и амурский лесной кот, и гималайский медведь... и Наталья Павловна поежилась: подобная встреча ее не привлекала.

Где-то здесь был атомный могильник, и зловещие отходы везли не только со своей страны, но и от соседей. И, хотя местная телевизионная дива постоянно бодро вещала с дозиметром в руках о безопасности могильника, Наталья Павловна знала, что в крае уже нет людей, не отравленных токсинами.

Наталья Павловна повернулась к Звягнинцеву, но прежде чем заговорить, выключила магнитофон, из которого мужской голос взывал натужно: "Путана, путана, путана, ночная бабочка, ну, кто же виноват. Меня в Афган, тебя - в валютный бар".

- Не нравится? - спросил Юрий Федорович. - Или надоело? Надо будет заняться записями.

- У тебя записи, как у пацана, - сердито отозвалась Наталья Павловна, думая о другом.

- Так сын же записывает. Что ему надоест, то мне перепадает, - добродушно отозвался Звягинцев, не отрывая взгляда от дороги - он решал, где лучше припарковаться.

- Все люди как люди, только наши, - Наталья Павловна вздохнула. - Ты видел, в итальянском детективе старик, главарь мафии, преступник, сколько смерти на его совести, а он о миллиарде слушать не хочет, чтобы на каком-то, Богом забытом, островке такой могильник делать. Он Италию не продает, говорит. А наши!

- Да дурдом! Ну, что ты хочешь от совдепии! Не расстраивайся.