– Да, – подтвердил я.

– Бедное дитя, – вздохнул Бирд. – В этом городе трудно жить молодой девушке без денег.

Я обратил внимание на ее сумочку из крокодиловой кожи и на туфли от Шарля Журдена, но ничего не сказал.

– Хотите пойти в пятницу на открытие выставки искусств? Будет бесплатное шампанское. – Жан-Поль извлек полдюжины отпечатанных золотом приглашений, дал одно мне, а другое положил Бирду на мольберт.

– Да, пожалуй, мы туда сходим, – согласился Бирд, жаждующий организовать нас. – Ты на своей чудесной машине, Жан? – спросил он.

Жан кивнул.

Машина Паскаля оказалась белым «мерседесом» с откидным верхом. И мы поехали через Елисейские поля, наслаждаясь вечером.

Мы хорошо выпили и поужинали, и Жан-Поль замучил нас вопросами о том, правда ли, что американцы пьют кока-колу потому, что она полезна для печени.

Был уже почти час ночи, когда Жан забросил Бирда в студию и предложил отвезти меня домой, к «Маленькому легионеру», над которым находилась моя комната.

– Я был особенно рад с вами познакомиться, – сказал он. – Бирд думает, что он единственный серьезный художник в Париже, но нас здесь много – тех, кто так же упорно работает в своей собственной манере.

– Возможно, служба в военно-морском флоте не лучший способ учиться живописи.

– Живописи не нужно учиться. Во всяком случае, не больше, чем учиться жизни. Глубина суждений человека зависит от его способностей. Бирд человек искренний, жаждущий знаний, и у него есть способности к этому ремеслу. Уже сейчас здесь, в Париже, его работы вызывают серьезный интерес, а репутация в Париже обеспечит вам репутацию в мире.

Некоторое время я сидел, кивая, потом открыл дверь «мерседеса» и вышел из машины.

– Спасибо, что подвезли.

Жан-Поль потянулся через сиденье, протянул мне свою визитку и пожал руку.

– Позвоните мне, – сказал он, не выпуская моей руки, и добавил: – Если хотите попасть в дом на авеню Фош, могу устроить. Не уверен, что мне следует вам это предлагать, но, если у вас есть деньги, которые не жаль потерять, я вас представлю. Я близкий друг графа.