Обанкротившись, мадам Тэстеви отправилась на кухню готовить ужин.

Я предложил сигареты Дэтту и хозяину. Тэстеви взял одну, а Дэтт театральным жестом отказался.

– Не вижу смысла в курении, – объявил он, делая рукой такое движение, будто благословлял толпу в Бенаре. Его речь как бы свидетельствовала о принадлежности к высшему классу, и такое впечатление создавалось не из-за лексики или правильных спряжений, но потому, что он выпевал слова, как это делают в Комеди Франсез, музыкально делая ударение на слове, а затем резко обрывая его, – так выбрасывают недокуренную сигарету «Галуаз». – Не вижу смысла, – повторил он.

– Прелесть, – сказал, попыхивая, Тэстеви. – Не вижу смысла! – голос его походил на скрежет ржавой газонокосилки.

– Поиск наслаждений, – пояснил Дэтт, – ложный путь.

Он снял свои очки без оправы и, мигая, посмотрел на меня.

– Вы судите по себе? – спросил я.

– Я перепробовал все, – ответил Дэтт. – Кое-что дважды. Жил в восьми странах на четырех континентах. Был нищим и вором. Был счастливым и несчастным, бедным, богатым, хозяином и слугой.

– А секрет счастья, – насмешливо сказал Тэстеви, – в том, чтобы воздерживаться от курения?

– Секрет счастья, – поправил Дэтт, – в том, чтобы воздерживаться от желания курить.

– Если вы так считаете, – спросил Тэстеви, – то почему почти каждый день приходите в мой ресторан?

В этот момент вошла мадам Тэстеви с подносом, на котором стоял кувшин с кофе и тарелки с холодным цыпленком и зайчатиной.