Женщина с зелеными тенями вокруг глаз, помахав мне издали через море голов, крикнула:

– Они сломали один из золотых стульев. Это имеет значение?

Мне было жаль видеть ее столь расстроенной.

– Не беспокойтесь, – крикнул я.

Она кивнула и облегченно улыбнулась.

– Что происходит? – спросил Жан-Поль. – Вы владелец этой галереи?

– Дайте только время, – пообещал я, – и, может быть, я и вам предоставлю возможность устроить персональную выставку.

Жан-Поль улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

– Послушай, Жан-Поль, – неожиданно сурово сказал неожиданно Бирд, взглянув на него, – персональная выставка сейчас может оказаться для тебя роковой. Ты совершенно к ней не готов. Тебе нужно время, мой мальчик, нужно время. Научись ходить, прежде чем научиться бегать. – Бирд повернулся ко мне. – Ходить учатся прежде, чем бегать, не так ли?

– Ну нет, – возразил я. – Любая мать скажет вам, что большинство детей начинают бегать раньше, чем ходить; трудно именно ходить.

Жан-Поль подмигнул мне:

– Я должен отказаться, но в любом случае спасибо.

Бирд продолжал гнуть свое:

– Он не готов. Вашим ребятишкам из галереи придется подождать. Не торопите молодых художников. Это несправедливо. Несправедливо по отношению к ним.

Только я собрался высказать все напрямик, как подошел невысокий коренастый француз и с чем-то обратился к Бирду.

– Позвольте прежде вас представить, – сказал Бирд, который не любил отступлений от правил. – Это главный инспектор Люазо. Полицейский. Я прошел с его братом большую часть войны.

Мы пожали друг другу руки, потом Люазо обменялся рукопожатием с Жаном-Полем, хотя ни один из них не проявил большого энтузиазма в связи с этим ритуалом.

Французы, в особенности мужчины, обзавелись такими ртами, которые дают им возможность легко и непринужденно пользоваться своим языком. Англичане же управляют своими ловкими острыми языками, и рты их становятся сжатыми. Французы пользуются губами, поэтому рты французов не напряжены, а губы выдаются вперед, Отчего их щеки немного западают и лица кажутся худыми, скошенными назад, как странные ведерки для угля. У Люазо было именно такое лицо.