– Что делает полицейский на выставке искусств? – спросил Бирд.

– Мы, полицейские, не такие уж невежды, – ответил Люазо с улыбкой. – Известно, что в свободное от работы время мы даже потребляем алкоголь.

– У вас ведь нет свободного от работы времени, – сказал Бирд. – В чем дело? Вы ждете, что кто-нибудь сбежит с ведерком от шампанского?

Люазо лукаво улыбнулся. Мимо прошел официант, держа поднос с шампанским.

– А нельзя ли узнать, что делаете здесь вы? – спросил Люазо Бирда. – Никогда бы не подумал, что это ваш жанр.

Он постучал по одному из больших панно, на котором изображалась прекрасно выписанная обнаженная фигура. Ее блестящая кожа казалась сделанной из полированного пластика. На заднем плане просматривались странные сюрреалистические объекты, большинство из которых рождало ассоциации, связанные с фрейдизмом.

– Яйца и змея написаны хорошо, – сказал Бирд. – А девушка получилась неудачно.

– Нога выходит за край рисунка, – объяснил Жан-Поль. – Ее плохо видно.

– Девушка, которая смогла принять такую позу, могла быть калекой, – предположил Бирд.

Теперь в комнате толпилось еще больше народу, и нас прижимали все ближе и ближе к стене.

Главный инспектор Люазо улыбнулся:

– Но poule,

Люазо говорил, как любой полицейский офицер. Вы легко узнаете их по манере говорить. Жизнь, проведенная в погоне за уликами, придает их речи особую ясность. Факты упорядочиваются прежде, чем излагаются, как в письменном отчете, и некоторые ключевые слова – такие, как номера автобусных маршрутов и названия дорог, – подчеркиваются, так что их могут запомнить даже молодые полицейские.