– Зачем вы мне все это говорите?

– Я думал, вам следует это знать. – Он пожал своими галльскими плечами.

– Почему?

– Вы не понимаете? Эти люди опасны.

– Тогда почему вы не притащите их в свой офис вместо меня?

– О, они слишком умны для нас. Кроме того, у них есть высокопоставленные друзья, чтобы защищать их интересы. И только если эти друзья их подводят, они могут прибегнуть к принуждению, шантажу и даже к убийству, но всегда делают это умело.

– Говорят, что лучше знать судью, чем знать закон.

– Кто говорит?

– Где-то слышал.

– Вы соглядатай, – сказал Люазо.

– Да, – согласился я. – И при том чертовски хороший соглядатай.

– Звучит так, будто вам это нравится, – мрачно заметил Люазо.

– Это мой любимый вид спорта. Динамичный и в то же время малоподвижный. Игра, требующая мастерства, в которой есть элемент везения. Игра, не зависящая от времени года, не требующая специального оборудования…

– Не умничайте, – печально сказал он. – Это политическое дело. Вы знаете, что это значит?

– Нет. Я не думаю о том, что это значит.

– Это значит, что, вполне возможно, в один из дней следующей недели утречком вас выудят из тихой заводи канала Сен-Мартин и отвезут в институт судебной медицины,

Я сказал:

– Я понял. Я стал экспертом по распознаванию угроз вне зависимости от того, как они обставлены. Но прежде чем дать паре полицейских веревки, бирки и карты канала Сен-Мартин, убедитесь в том, что для участия в деле вы выбрали людей, не являющихся незаменимыми в вашей фирме.

– Увы, вы меня поняли неправильно, – произнес Люазо, но глаза его утверждали обратное. Он пристально смотрел на меня. – Мы оставим все, как есть, но…