– Привет, Андреатта, – сказал он. – Ты, конечно, удивлен, а? Знаменитый профессор! Твой почтенный домовладелец!

– Да уж, можешь себе представить, – ответил я, не понимая, куда он клонит.

– Тебе, вероятно, хочется узнать подробности? Ведь того, что пишут газеты, маловато.

– Ясное дело, хочется.

– А что, если все расскажу тебе я? Почему бы нам не встретиться? Что ты делаешь сегодня вечером?

Он пришел к ужину. Моя прислуга готовит превосходно, и друзья всегда рады, когда я их приглашаю. А по такому случаю я попросил ее постараться особенно.

И вот мы спокойно сидим за столом, а перед нами блюдо отменных каннеллони

– Хочешь верь, хочешь нет, – говорит Луччифреди, – но я уже полтора года следил за ним. Хочешь верь, хочешь нет, но уже целый год я знал про него всю правду. И все же продолжал тянуть. Сам понимаешь: скандал, резонанс в академических кругах…

– В таком случае, – замечаю я, – после его смерти уж тем более можно бы промолчать…

– Нет, нельзя, потому что возник вопрос о наследстве.

– Но скажи, что именно вызвало у тебя подозрение?

Луччифреди громко смеется.

– Все дело в анонимном письме. Откуда оно прибыло – неизвестно, так как почтовый штемпель подделан. Да, письмо было анонимным, но в высшей степени обстоятельным… Потом мне, ясное дело, пришлось выискивать доказательства. Ну я и давай копать, давай копать. Уж поверь, в этом деле я достаточно понаторел.

– Но неужели за столько лет его никто так и не узнал?

– Нашелся такой, узнал. Только Силири заткнул ему рот с помощью денег. Не в один миллион ему это влетело. Мы нашли у него записную книжку, куда он заносил выплаченные суммы и даты. Но к нам этот человек никогда не обращался…