Он был в сером пуловере, белой рубашке с галстуком, с укладкой густых цвета воронов ого крыла волос, имел действительно орлиный профиль со своим горбатым носом и словно горящими глазами и вообще казался столичным франтом на фоне всех присутствующих. Движения Кондора были плавными и словно величественными, словно он уже имел все возможные ученые степени, а не сидел за столом с вздорной Тамаркой в нелегально снятом ленинградском подвале. Тут появилась из коридора-кухни Жанна, неся на вытянутых руках поднос с розовыми с пылу с жару пирожками. Она была такой раскованной, уютной и такой облегченно радостно благожелательной, что у Люды защемило сердце от неожиданной нежности к этим незнакомым людям. Ее словно здесь долго и с нетерпением ждали и теперь были счастливы видеть. Фред, какой-то отечно багровый, торопливо разливал ром по рюмкам. "За тепло человеческих отношений, - сказал он, как всегда угадывая мысли Люмилы. - За Фреда и Жанну Комаров!" "За наших дорогих гостей, добавил Кондор, не сводя с Люды все того же взгляда, хотя сидел напротив своей раскрасневшейся у плиты жены, казавшейся здесь моложе всех. Она, конечно, заметила необычное поведение мужа, покраснела еще больше, смутившись почти до слез, и торопливо выпила свою рюмку. Фред поспешил налить снова. "За то, чтобы лауреат Нобелевской премии Нешер Комар не забыл этот вечер в подвале, - сказал он. - Я не шучу. Нешер Самуилович на грани открытия мирового значения, сопоставимого по значению только с изобретением телевидения." "И в какой же области?" - решилась, наконец, подать голос Люда, положив вытянутые руки на стол. Кондор немедленно и непроизвольно принял точно такую же позу. Жанна с возрастающим изумлением, почти в смятении, подняла красивые брови, наблюдая это очевидное единство души родного мужа с чужой женщиной. Только вчера Фред просвещал их на эту тему... "В какой области? - нахмурился Кондор. - Вся беда как раз в том, что в совершенно новой области... А и руководитель темы, и ученый совет этого не потерпят.