Так что чем выше взлетит кондор над Кордильерами, тем больше у разных охотников соблазна его по-браконьерски подстрелить из кустов." "Нешер готовится к предзащите и нервничает, - неуверенно коснулась Жанна руки мужа. - Не слушайте его. Все будет хорошо, раз я верю в удачу." Кондор словно очнулся от этого прикосновения, смущенно улыбнулся мгновенно просиявшей жене и торопливо коснулся губами ее теплой обнаженной руки. Теперь он смотрел попеременно на всех, не выделяя больше Люду. Зато она уже могла, постоянно забываясь, смотреть только на него, как бы ни отводила глаза. Говорили о научных интригах в институте Кондора, о месте психиатра, которое предложили Фреду со служебной квартирой в больнице Кащенко под Гатчиной, что тотчас изменило все его планы с аспирантурой. "А вы чем занимаетесь? - осторожно спросила Людмила, обращаясь к почему-то сразу вспыхнувшей румянцем Жанне, которая как-то беспомощно взглянула на мужа и растерянно моргнула. Неужели опять сделала что-то непотребное, испугалась Людмила, но Фред преданно коснулся ее рукаи и сказал тихо: "Жаннет Кондоровна (Тамаркино идиотское прозвище, но тотчас прижилось, как и все прочие, поняла Люда) у нас сегодня на острие штыка нашей революции. Мы все можем ею гордиться!.. Только про себя, хорошо?" "А если без иносказаний?" "Он имеет в виду, что я вычитываю в Печатном Дворе юбилейные ленинские издания. Эти книги издаются в нескольких экземплярах на всех языках мира и предназначены как подарки КПСС генеральным секретарям компартий по всему миру к столетию вождя." "Вы - корректор?" "Да. Но я ничего не понимаю из написанного, скажем, по-португальски. Только сверка с оригиналом." "В этом отношении у нас Шульцы специалисты, - веско сказал Кондор. - Редко кто в наше время понимает усопшего вождя лучше, чем наши дорогие гости." "Я знаю, - торопливо сказала Люда. - Фред даже как-то играл Ленина в любительском спектакле мединститута. Партком так и не понял, надо ли его награждать грамотой или сдавать в КГБ..." "С тех пор он отточил свое мастерство, - продолжал Кондор.