Самолет прилетел с опозданием, что исключало ночлег в общежитии института. Мест в гостиницах Ленинграда в семидесятом году, к столетию вождя, конечно же, не могло быть в принципе. До завтрашнего утра, когда можно начать оформление на факультете повышения квалификации, можно было перекантоваться только на одном из вокзалов, которых Люда с детства боялась. Гулять же по Ленинграду, как мечталось, в такой мороз просто и в голову не приходило. Она зашла на почту отправить своим телеграмму о благополучном прибытии. И не успела даже понять, что тут толкается спиной у стойки высокий парень, как оказалась без перчаток. Промокая слезы обиды надушенным платочком, она наткнулась в сумочке на конверт письма от Шульцев и решила пойти прямо к ним, тем более, что по карте это казалось совсем рядом со станцией метро. Было так холодно, как бывает только после бессонного многочасового перелета, после душного тепла подземки, да еще в зимнем Ленинграде, где мороз сопровождается промозглой сыростью. Такой мороз не щиплет и не веселит, а пронизывает до костей в любой одежде. Тем более без перчаток и в модном пальто без карманов. И сумочку тоже в зубах не понесешь.