был так откровенен и правдив с нами. Знаете, самый лучший комплимент,

который можно мне сделать, - это с первой же встречи отнестись ко мне с

абсолютной искренностью. По-моему, это высшее проявление прирожденного

такта. Сэр Хауард. Вам не следует думать, мистер Рэнкин, что моя невестка нарочно

говорит глупости. Она будет верить вашему другу, пока он не украдет у

нее часы, но даже и тогда найдет для него оправдание. Рэнкин (сухо, меняя тему разговора). А как поживали вы, сэр Хауард, со

времени нашей последней встречи в лондонских доках в одно прекрасное

утро лет сорок тому назад? Сэр Хауард (крайне удивленный и стараясь собраться с мыслями). Наша

последняя встреча! Мистер Рэнкин, неужели я имел несчастье позабыть

старого знакомого? Рэнкин. Едва ли это можно назвать знакомством, сэр Хауард. Но я был близким

другом вашего брата Майлза и в числе еще нескольких человек провожал

его в Бразилию. Вы, если не ошибаюсь, тоже там были. Я обратил на вас

особенное внимание, потому что вы были братом Майлза, а прежде мне не

доводилось вас видеть. Но вы могли и не заметить меня. Сэр Хауард (припоминая). Да, там был какой-то юный друг моего брата, и

вполне возможно, что это были вы. Но звали его, насколько мне помнится,

Лесли. Рэнкин. Это я, сэр. Меня зовут Лесли Рэнкин, а мы с вашим братом всегда

звали друг друга по имени. Сэр Хауард (приосаниваясь). Вот теперь все ясно. Я могу еще полагаться на

свою память, мистер Рэнкин, хотя кое-кто и жалуется, что я становлюсь

стар. Рэнкин. Интересно, где сейчас Майлз, сэр Хауард? Сэр Хауард (отрывисто). Разве вы не знаете, что он умер? Рэнкин (потрясенный). Никогда не слыхал! Боже мой, боже мой, значит, я

больше не увижу его, а ведь я с трудом припоминаю даже его лицо