столько лет прошло! (На глазах его появляются слезы, что немедленно

вызывает симпатию леди Сесили.) Мне очень, очень горько... Сэр Хауард (театрально понижая голос). Да, он жил недолго, а в Англию так и

не возвратился. С тех пор как он умер в своем вест-индском поместье,

прошло уже почти тридцать лет. Рэнкин (удивленно). В своем поместье? У Майлза поместье? Сэр Хауард. Да, он там сделался плантатором и разбогател, мистер Рэнкин.

История с этим поместьем получилась очень интересная и любопытная, - во

всяком случае, для юриста вроде меня. Рэнкин. Хоть я и не юрист, я хотел бы услышать ее, сэр Хауард, - меня

интересует судьба Майлза. Леди Сесили. Никогда не знала, Хауард, что у вас был брат. Сэр Хауард (раздраженный этим замечанием). Вероятно, потому, что никогда не

спрашивали меня об этом. (Более дружелюбным тоном, Рэнкину.) Извольте,

я расскажу вам эту историю, мистер Рэнкин. Майлз после смерти оставил

поместье на одном из вест-индских островов. Оно находилось на попечении

некоего управляющего, продувной бестии и человека себе на уме. Так вот,

сэр, этот парень выкинул штуку, которая едва ли безнаказанно сошла бы

ему с рук даже здесь, в Марокко, самой варварской из существующих ныне

цивилизованных стран. Он попросту присвоил себе это имение. Рэнкин. А как же закон? Сэр Хауард. Закон, сэр, на этом острове фактически воплощался в лице

генерального прокурора и правительственного комиссара, а оба эти

джентльмена были подкуплены управляющим. В результате на острове не

нашлось ни одного адвоката, который согласился бы возбудить против него

дело. Рэнкин. Неужели сегодня в Британской империи возможно что-нибудь подобное? Сэр Хауард (невозмутимо). О, вполне, вполне. Леди Сесили. Но разве нельзя было послать туда первоклассного адвоката из

Лондона? Сэр Хауард. Несомненно, можно. Для этого нужно было только уплатить ему