Наконец адвокат спохватился и воскликнул:

— А теперь, достопочтенные господа судьи, я приведу лишь один, но неопровержимый довод в защиту моего клиента. Так вот: он был преферансист, каких у нас мало.

— Это правда! — подтвердили проснувшиеся судьи.

— Мой клиент мог играть всю ночь напролет и при этом никогда не раздражался.

— Это правда! — снова подтвердили судьи.

— Я кончил, господа! — объявил адвокат.

— И отлично сделали, — откликнулся прокурор. — А теперь я все же просил бы вас указать нам хотя бы один поступок, совершенный обвиняемым бескорыстно. Без этого грешник, как вам известно, не может быть принят в нашу секцию.

— А бедняга так старался, — глядя на адвоката, сочувственно прошептал судья, умерший вследствие падения с лестницы.

Красноречивый адвокат умолк и погрузился в разглядывание документов. Судя по всему, доводы ею иссякли.

Дело пана Лукаша приняло такой грустный оборот, что это растрогало даже прокурора.

— Обвиняемый, — обратился он к Лукашу, — не вспомните ли вы сами хотя бы один добрый поступок в своей жизни, совершенный вами бескорыстно?

— Господа судьи! — с глубоким поклоном ответил Лукаш. — Я приказал покрыть асфальтом тротуар перед домом…

— И уже за две недели до этого повысили квартирную плату, — прервал его прокурор.

— Я отстроил уборную!..

— Да, но вас принудила к этому полиция.

Лукаш задумался.

— Я женился, — сказал он, наконец.

Но прокурор только махнул рукой и строго спросил:

— Это все, что вы можете сказать?

— Господа судьи! — в страхе закричал Лукаш. — Я совершил в своей жизни много бескорыстных поступков, но от старости у меня пропала память.

Вдруг адвокат вскочил, словно его осенило.