– Не грусти. – Кузмин похлопал однокурсника по плечу.

Бойкова было жалко. От огорчения его нижняя губа совсем закрыла верхнюю.

– Короче, дело вот в чем. Ты написал сценарий мультфильма. Подпиши там: “Сценарий мультфильма”. И все встанет на свои места.

– Это ты очень здорово придумал.

– Конечно здорово. А теперь пошли есть.

Кузмин поднялся. Но Бойков остался на месте.

– Подожди, пожалуйста.

– Ну что еще?

Бойков вытащил из кармана толстую пачку исписанных листов.

– Это продолжение. У меня это большой сценарий из киноновелл. Ведь мастер говорил, так можно, правда?

– Правда, – ответил Кузмин упавшим голосом.

– Послушай, пожалуйста.

Кузмин тяжело сел на скамейку. Следующий сценарий мало отличался от предыдущего.

– Жил-был кот, который был очень ленивый, – медленно читал Бойков. -

А когда он охотился, он ходил на цыпках…

– На чем он ходил?

– На цыпках. А что, нет такого слова?

Кузмин думал, что выдюжит, но на сценарии “Собачка” он сломался.

Неожиданно для себя самого он начал орать на всю галерею. Хуже, чем кассирша в столовой. Такое красноречие ни до, ни после его уже не посещало. Невероятная убедительность появилась в словах. Он беспощадно резал правду-матку. Болгарин на протяжении всего монолога сидел, уставившись в сценарий, и не сказал ни слова. Зато Кузмин говорил без остановки. Он говорил, что Бойков понятия не имеет о том, что такое творчество, что нет разницы, на каком языке человек пишет, главное, чтобы у него были способности, только вот у Бойкова способностей нет и не было и сценарии его годятся только на то, чтобы растапливать ими буржуйку.

– А что такое “буржуйка”? – неожиданно спросил Бойков.

– Печка это! В печку их! И то они хреново гореть будут, потому что они вообще никуда не годятся! Как можно по ним что-то снять? Как можно было вообще написать эту чушь?!