– Заклинаю Девой Марией и всеми святыми, – тихо сказал неизвестный, став под окном, – ответьте мне на один вопрос, раньше чем я назову себя! – И с этими словами он протянул в темноте свою руку, чтобы схватить руку старухи, и спросил: – Вы – негритянка?

Бабекан отвечала:

– Вы-то – уж наверное белый, раз предпочитаете глядеть в лицо этой беспросветной ночи, чем в лицо негритянки! Входите, – добавила она, – и не бойтесь ничего; здесь живет мулатка, а единственный человек, который, кроме меня, находится в этом доме, – это моя дочь, метиска! – Сказав это, она притворила окошко, словно намереваясь сойти вниз, чтобы отворить ему дверь, а между тем, наскоро захватив из шкафа кое-какое платье, она под предлогом, что не сразу смогла найти ключ, пробралась наверх, в каморку дочери, и разбудила ее.

– Тони! – сказала она. – Тони!

– В чем дело, мать?

– Скорее! – сказала старуха. – Вставай и одевайся! Вот тебе платье, чистое белье и чулки! У дверей стоит белый, за которым гонятся, и просит, чтобы его впустили.

Тони спросила, наполовину приподымаясь на постели:

– Белый? – Она взяла платье, которое старуха держала в руках, и сказала: – А он один, мама? Нам нечего бояться, если мы его впустим?

– Нечего, нечего! – отвечала мать, зажигая огонь. – Он без оружия, один и дрожит всем телом со страху, что мы на него нападем! – С этими словами, в то время как Тони надевала чулки и юбку, старуха засветила большой фонарь, стоявший в углу комнаты, поспешно завязала девушке волосы на голове, как их носили в этой местности, надела на нее шляпу, затянув предварительно шнуры ее лифа, и, передав ей фонарь, приказала сойти во двор и впустить незнакомца.

Тем временем лай дворовых собак разбудил мальчика по имени Нанки, внебрачного сына Гоанго, прижитого с одной негритянкой, который спал вместе с братом Сеппи в соседнем доме; и так как при свете месяца он увидал одного лишь человека, стоявшего на черной лестнице дома, то поспешил, согласно полученным на подобные случаи указаниям, к воротам, ведущим во двор, через которые тот вошел, чтобы их запереть. Незнакомец, который не мог понять, что означают все эти меры, спросил мальчика – теперь он мог разглядеть его вблизи и, к своему ужасу, признал в нем негритенка: