– Кто живет в этой усадьбе?

Когда же тот отвечал, что после смерти господина де Вильнев имение перешло к негру Гоанго, он уже готов был сбить мальчика с ног, вырвать у него ключ от ворот, который тот держал в руке, и бежать в поле, когда из дома вышла Тони с фонарем в руке.

– Скорей! – сказала она, схватив его за руку и увлекая к двери. – Входите сюда! – При этом она старалась так держать фонарь, чтобы свет его прямо падал на ее лицо.

– Кто ты? – воскликнул незнакомец, вырываясь от нее: пораженный многим, увиденным здесь, он разглядывал ее прелестную юную фигуру. – Кто живет в этом доме, в котором, как ты говоришь, я найду убежище?

– Никто, клянусь небесным светом, – отвечала девушка, – кроме моей матери и меня!

– Как никто? – воскликнул незнакомец, шагнув назад и вырвав у нее свою руку. – Не сказал ли мне только что этот мальчик, что здесь проживает негр по имени Гоанго?

– А я говорю, что нет! – сказала девушка, с выражением досады топнув ногою. – И хотя дом этот и принадлежит злодею, который носит это имя, но его сейчас здесь нет, и он отсюда не менее как на расстоянии десяти миль! – С этими словами она обеими руками втащила пришельца в дом, приказала мальчику никому не говорить, кто к ним прибыл, и, дойдя до двери, взяла незнакомца за руку и повела его вверх по лестнице в комнату матери.

– Ну, – сказала старуха, слышавшая из верхнего окна весь разговор и при свете фонаря заметившая, что то был офицер, – что означает эта шпага, которую вы держите под мышкой, словно готовясь к бою? Мы предоставили вам, – добавила она, надевая на нос очки, – с опасностью для жизни убежище в нашем доме; неужели вы вошли в него с тем, чтобы, по обычаю ваших соотечественников, отплатить нам предательством за оказанное вам благодеяние?