Мы ехали в полном молчании минут десять. Атмосфера становилась нестерпимой.
— Нам далеко еще? — не выдержал я.
— Вы куда-то спешите? — дребезжащим от сдерживаемого гнева голосом спросила Мати.
Это уже походило на ссору. Я физически ощущал, как в моих нервах — этих электрических проводах, опутывающих организм, — напряжение неуклонно возрастало. «У нее съехала крыша, — говорил я себе. — Белые мыши! И что теперь мне делать? Сказать ей об этом и возвращаться в Штаты? А что еще остается?» Я решил все же отвезти Мати домой. Не вылезать же мне из машины посреди полей?
— Вы думаете, что я сумасшедшая, — вдруг промолвила Мати. — Потерпите до Вызу.
Я с недоумением посмотрел на нее.
— Вызу — это поселок, в котором у меня дом, — пояснила она. — Нам осталось километров сорок.
5
Если вы никогда не бывали в Прибалтике, я скажу, что в ней составляет главную прелесть. Это не море. Оно, конечно, всегда затягивает взор, а в этих местах есть еще и дюны из мелкого, сыпучего белого песка, высокая трава с дымчатыми метелками, пьянящий йодистый запах разлагающихся водорослей, оставленных отливом на берегу, печальные крики чаек и шум ветра в ветвях сосен. Но вы пробовали в этом море купаться? Если вода прогрелась до семнадцати градусов, местные жители не вылезают из нее, радуясь неслыханной жаре. Только, чтобы оказаться в воде, нужно либо сразу лечь, либо идти через три-четыре мели, пока она не дойдет вам до плеч. Однажды, еще в советское время, я пробовал так отдыхать — на Рижском взморье, с родителями; у меня, несмотря на восторженность и покладистость детства, получалось плохо.
Так вот, притягательность этих неброских, изысканно блеклых, просящихся разве что на акварель краев — не море.