Мы выезжали из города по Нарвскому шоссе. Я здесь раньше не был — просто так было написано на указателях.

— Пусть будет Мати, — сказал я. Мне хотелось сделать заход с другой, человеческой, стороны. — Мати, удовлетворите мое любопытство. Вы действительно полковник?

— Действительно, — кивнула Мати. — У вас!

Интересное уточнение. Что, была разведка, в которой она дослужилась до генерала?

— А вы в каком звании? — скрипучим голосом спросила она.

Я расхохотался:

— Вы хотите командовать мною на основании Устава сухопутной службы?

Взгляд Мати чуточку потеплел.

— Никто вами не командует, — сказала она. — У меня такой стиль общения с людьми.

— И людям это нравится?

Хм! Мне это показалось или Мати действительно улыбнулась? И не нашла, что ответить.

Мы выбрались на трассу. Это такой эвфемизм! Трасса представляла собой разбитую двухрядную дорогу, которую пытались расширить, а потому сузили до предела.

— Так что у вас стряслось? — спросил я.

— Меня хотят убить.

— Вам угрожали?

Мати кивнула:

— Мне подбрасывают дохлых белых мышей.

Я и виду не подал, что сразу вспомнил свое первое впечатление о ней.

— При чем здесь это?

Мати поджала губы и промолчала. А что она должна была сказать: «Потому что я похожа на белую мышь»?

— Вы живете в отдельном доме?

— Да.

— Может быть, это ваша кошка приносит вам подарки с ночной охоты. Но из гигиенических соображений оставляет их на улице, — предположил я.

— У меня нет кошки, — отрезала Мати, досадуя на мою тупость. — И мыши — белые.

— Ну, тогда это кошка соседей, которая набрела на биологическую лабораторию где-то поблизости.

Мати не отреагировала никак. Она вытянула ноги и отвернулась, уставившись в боковое окно. Истолковать это можно было лишь одним-единственным образом: раз человеческую речь я не воспринимаю, говорить со мной бесполезно.