Покружив вокруг докторского оборудования, поскребя здесь и там, приложившись клеммами допотопного симферопольского амперметра с разбитым стеклом к паре проводов, он мог уверенно сказать, стоит или не стоит приобретать облупленного монстра. Оказалось, что Косогор обладает редчайшей в Соединенных Штатах профессией, что Косогоров в Штатах раз, два да и обчелся, и они ценятся на вес золота.

— Если бы я хорошо говорил по-английски, они бы мне платили двадцать пять в час как миленькие, — утверждал Косогор.

А разница между докторским оборудованием России и Америки была, оказывается, для доктора Косогора не важнее различия между коровами двух стран.

Методы его были грубыми. И в этом он тоже походил на ветеринара. Мы устанавливали в новенький офис рентген-аппаратуру, закупленную у «Барни энд Борис» с чрезвычайно обольстительно выглядевшим доктором-хайропрактером.

— Я тебе клянусь, Едуард, — смеялся Косогор, стоя на коленях и завинчивая громадным ключом головку болта, — этот миленький офис доктор добыл совсем не тем, что разминал спины больным. Он размял какой-то богатой бабе совсем другое место! Вот, учись у доктора, как надо действовать. А ты что? — Леня никогда не упускал случая поучить меня, как нужно жить. — Статьи твои никто не принимает. Стихи твои никому на хуй не нужны. И роман твой никто не хочет печатать… Хуем надо работать в этой стране, если не можешь мозгами.

— Что же вы-то руками работаете?

— Я уже старый. Это ты — молодежь… Я моим хуем кое-что еще могу сделать, но вот такой офис на углу 57-й и Бродвея — мне слабо хуем заработать.

— Сами себе противоречите. Доктор Уайтхолл вашего возраста, Леонид.

— Он, блядь, — котяра откормленный. Ему бы фронт пройти, как я, окружение, потом еще десять лет лагеря. Его бы и в живых давно не было… — Вспомнив об окружении в лагере, Косогор посуровел и решил подтянуть мою дисциплину. — Ну-ка, бля, давай ложись, докручивай болт, лодырь! Сидишь тут…