— Когда?

— А нынче. На кровати.

— На какой кровати? — ненатурально удивилась Клаша.

— На железной. С шарами.

— Да что ты, Рома, — Клаша постепенно брала себя в руки. — Я ее маленечко подвигала, чувяки искала.

— Чувяки искала. Так. А за каким лешим дым напустила?

— Какой дым?

— Тебе видней, какой. Митька не прочихается.

— Простыл, наверное… Сколько раз говорила…

— Давай не крути. Зачем дым напустила?

— Ничего я не напускала, Рома. Какой дым? Может, тебе во сне привиделось…

— Во сне привиделось. Так. Пройдем.

Он крепко схватил ее за руку выше кисти и повел. В комнате воняло паленым. У потолка стояли сизые слои дыма.

— Ну как? — спросил Роман Гаврилович. — Во сне или не во сне? Ты понимаешь, что ты наделала? Ты отравляющее вещество напустила. Если бы не моя бдительность, ты бы нас с Митькой обоих угробила…

Клаша бросилась было открывать форточку, но Роман Гаврилович не позволил:

— Обожди. Пускай все останется как есть. Дым — тоже вещественное доказательство. Меня, значит, уморить, а потом свадьбу играть? Говори, кто подначил?

Клаша молчала.

— Полюбовника завела? Так? Кто? Не назовешь фамилию, инициалы, вызову милицию.

Клаша молчала.

— Хорошо. Значит, не желаете. Так и запишем.

— Мама, — высунулась из-за комода голова Мити. — Скажи ты ему, что он хочет. Не надо милицию.

— Лежи, сынок. Папа шутит. Спи. — Она послушала, как он укладывается. — Что ты с нами делаешь, Рома? Когда опомнишься? И меня извел, и мальчишку. У него диктовка. Ему выспаться надо…

— Ты мне зубы не заговаривай, — оборвал ее Роман Гаврилович. — Я этого дела так не оставлю. Говори, кто подначил?

— Ну что с тобой поделаешь… — вздохнула Клаша. — Мечтала чертище из дома выгнать, а он вот он. Пропала трешка.