— Какая трешка?

— Открой форточку. Все скажу. Что теперь делать.

— Ну? — Роман Гаврилович распахнул форточку. — Давай мне фамилию вредителя, который подначил напустить ядовитый дым в квартиру секретаря партячейки. Фамилия? Инициалы?

— Платонов, — улыбнулась Клаша. — Роман Гаврилович.

— Что Роман Гаврилович?

— Ты, Роман Гаврилович, сбил меня с разума… Нет, я серьезно.

И она выложила мужу все: и о его глупой ревности, и о том, как сама поглупела из-за него, как бегала к ворожее и как вызубрила заговор, написанный на бумажке.

— Покажи бумажку! — приказал Роман Гаврилович.

— Я ее сожгла.

— Ты ее сожгла. Так. Как фамилия бабки?

— Фамилии не знаю. Звать Маслючиха. А проживает она в Форштадте против шорной мастерской.

Рано утром Роман Гаврилович отправился в Форштадт, разыскал Маслючиху. На его осторожные вопросы она ответила, что ворожбой давно не занимается, а гадает по картам, что ни у какой Клаши сроду не была и с кем эта Клаша гуляет, не ведает.

— Ладно, — сказал ей на прощание Роман Гаврилович. — Хмыря, который ей голову морочит, я сам выслежу. А как выслежу, берегись. И ему и тебе ноги повыдергиваю из того места, где спина кончает свое приличное название.

Правильно говорится: кто ищет, тот найдет. Не прошло двух пятидневок, а Роман Гаврилович напал на след Клашиного ухажера.

Случилось это так. У аккуратистки Клаши вошло в привычку перед выходным забирать домой всю свою спецодежду — халатики, фартуки, кокошники, чтобы на досуге простирнуть и отремонтировать. В один из таких дней Роман Гаврилович случайно нашел в кармане Клашиного фартука клетчатый листок блокнота. На нем было написано: «Пон. 19.15. У клумбы. Целую. С.»

Роману Гавриловичу давно было известно, что подобные записки в столовой № 16 суют официанткам подвыпившие покровители. Записка расшифровывалась просто: в понедельник, в семь часов пятнадцать минут вечера Клаше назначалась встреча с поцелуем в Собачьем садике напротив театра, где и находилась вышеозначенная клумба.