Кто-то спохватился о времени. Часов почти ни у кого не было. А те, что были, показывали по-разному — и двадцать минут двенадцатого, и без четверти двенадцать. Швейцарские часики Магдалины Аркадьевны остановились еще до революции. Пришлось открывать форточку, чтобы услышать бой часов с каланчи.

Последние минуты тянулись медленно. И только когда Магдалина Аркадьевна наконец смирилась и заняла за столом место, достойное царицы бала, как в сказке, двенадцать раз ударил колокол на каланче.

Захлопали пробки, зазвучали пожелания нового счастья, зазвенели бокалы.

То ли потому, что наиболее активные гости ухитрились отведать рыковки при реконструкции стола, то ли по другой уважительной причине, но уже на десятой минуте нового года развеселившийся товарищ Кукин внес предложение — петь.

Предложение было принято единогласно.

— При одном воздержавшемся — медведе, — заметил Роман Гаврилович.

Запели с охоткой, но хор постепенно распался. Одни путали слова, другим, как говорится, медведь на ухо наступил.

— Прошу прощенья, — Стефан Иванович элегантно поклонился. — В моей памяти сохранился простенький и, я бы сказал, шаловливый припев: «Ди дри ля-ля, ди дри ля-ля, ди дри ля-ля, ля-ля». Этим припевом заканчиваются не менее шаловливые куплеты. Если угодно, я напою соло, а вы подхватывайте припев… Внимание. Начали.

В лесу стоял и шум и гам. Справляли свадьбу птицы там.

А теперь все вместе! Ать-два: «Ди дри ля-ля, ди дри ля-ля, ди дри ля-ля, ля-ля!» Замечательно!

Веселый грач был женихом, Невестой цапля с хохолком.

Мужчины, не отставайте от дам: «Ди дри ля-ля, ди дри ля-ля, ди дри ля-ля, ля-ля!» Шармант!

А утка свахою была, У молодой чулок сняла…