- Простите, но я боюсь, что...

- И вы не имеете понятия, где он? - Голубые глазки мистера Смита сверлят Томлина немигающим взглядом, чересчур свирепым даже для следователя, допрашивающего подозреваемого в убийстве.

Взгляд этот тревожит Томлина, как взгляд маньяка с непостижимым ходом мыслей. Но кое-что в мистере Смите его еще больше смущает. У него нелепо маленький рот - крошечная складочка под мясистым носом, - и он все время шевелится. Ответит Томлин - мистер Смит жует, будто пробует слова на вкус, а после каждого своего слова вытягивает губы, словно свистеть собирается. Сейчас он как раз складывает их и тянет, так что ротик уже похож на присосок у спрута.

Томлин как заметил этот рот, так уже ни на что другое смотреть не может. Он даже толком не понимает вопросов. На него будто затмение нашло.

Старичка он ничуть не боится. Просто он тушуется, не будучи в состоянии его понять. В детстве, когда, бывало, его с наслаждением изводил брат, он не обижался на то, что тому так весело, но страшно удивлялся, даже поражался и был готов на все, лишь бы поскорей избавиться от ужасной неловкости, - вот и теперь ему не по себе, и он не знает, как полагалось бы вести себя с такого рода загадочным и неприятным для него субъектом. Он мечтает только куда-нибудь его деть или куда-нибудь от него деться.

- Я, - удается ему наконец выдавить, - получил от него письмо.

- Откуда?

- По-моему... по-моему, из Эйре.

- Из Эйре. - Тут мистер Смит заинтересовался. Брови высоко вздернулись. - А какой адрес?

- Адреса нет, но штемпель Эйре.

- А марка?

Но так как Томлин не отрывает глаз от его рта, то и не понимает сути вопроса, пока мистер Смит наконец не повышает голос и не орет ему, как глухому:

- Марка!

- Марка... ах, марка... Марку я, по-моему, не заметил.

- Конверт есть?

- Нет...

Мистер Смит опять присвистывает бесшумно и в последний раз буравит Томлина взглядом. Выражение у него не презрительное, а скорей любопытное. Он, кажется, спрашивает себя: "Что это тут еще за вещь, что за предмет?"