абсолютная точность и исполнительность, - одним словом, что все их

сотрудники - самый несчастный на свете народ. Я же считаю, - но только

помните, сударыня, это между нами, - что немецкое военное ведомство

ничуть не лучше, чем всякое другое военное ведомство. Я знаю это по

моим родственникам, один из них, кстати, работает в немецком

генеральном штабе. Я вовсе не уверен, что там станут заниматься этим

списком противовоздушных укреплений. Видите ли, всегда находятся дела

поважнее. Всякие семейные обстоятельства, например, и тому подобное... Леди. А все же, если последует запрос в палате общин? Огастес. Огромное преимущество войны заключается в том, что никто не

считается с палатой общин. Конечно, министру иногда приходится

умасливать наиболее строптивых членов палаты кое-какими посулами, но

военное министерство с этим не считается. Леди (смотрит на него во все глаза). Значит, вы не придаете списку военных

укреплений никакого значения? Огастес. Что вы, сударыня! Его значение очень велико. Если шпионка получит

список. Гусак прогогочет об этом по всем лондонским гостиным, и... Леди. И вы рискуете потерять свой пост. Конечно, это важно. Огастес (удивленный и возмущенный). Я потеряю свой пост! Вы шутите,

сударыня! Как же можно обойтись без меня? Уже и так не хватает

Хайкаслов, чтобы заполнять все новые должности, создаваемые войной.

Нет, Гусак так далеко не зайдет. Он, во всяком случае, - джентльмен. Но

надо мной будут смеяться, а я, откровенно говоря, не люблю этого. Леди. Ну еще бы, кто же это любит? Нет, это никуда не годится. Совсем,

совсем не годится. Огастес. Очень рад, что вы со мной согласны. Но лучше уж я из осторожности

положу список к себе в карман. (Роется по всем ящикам письменного

стола.) Куда же это я... А ч-черт! Мне казалось, я положил его сюда...