ко мне для переговоров о военных поставках, поскольку автомобильное

производство теперь в упадке? Письмоводитель. Совсем оно не в упадке. Заводы не справляются с заказами. Огастес. Как это так? Письмоводитель. Они выпускают машины меньших размеров. Огастес. Новые машины? Письмоводитель. Старые машины за двенадцать миль пути съедали галлон

бензину, а теперь всем требуются автомобили, которым этого же галлона

хватит на тридцать пять миль. Огастес. Пусть пользуются железной дорогой. Письмоводитель. Какая там железная дорога! Все рельсы сняты и отправлены на

фронт. Огастес. Ч-черт! Письмоводитель. А ведь людям нужно же как-то передвигаться. Огастес. Это чудовищно! У меня были совсем другие намерения. Письмоводитель. У дьявола... Огастес. Милостивый государь!!! Письмоводитель (объясняя). У дьявола, говорят, ад вымощен добрыми

намерениями. Огастес (вскакивает с кресла). Уж не хотите ли вы сказать, что ад вымощен

моими добрыми намерениями? Добрыми намерениями правительства его

королевского величества? Письмоводитель. Я предпочитаю ничего не говорить. Пока действует закон о

государственной безопасности, это небезопасно. Огастес. Мне сказали, что ваш город явил всей Англии пример по части режима

экономии. Я прибыл сюда, чтобы обещать вашему мэру за его заслуги титул

баронета. Письмоводитель. Мэру! А как же я? Огастес. Вы? Вы нуль. Насчет вас разговор короткий. Господи, что за гнусный

городишко! Я разочарован. До глубины души разочарован. (Бросаясь в

кресло.) Меня просто тошнит. Письмоводитель. А уж, кажется, мы ли не старались! Мы все закрыли

картинную галерею, музей, театры и кино. Я полгода не был в кино. Огастес. И вам хочется в кино теперь, когда враг у ворот? Письмоводитель (мрачно). Теперь уж нет, а вначале я просто места себе не