— А шинель зачем оставляете?

— Э-э, ясное море! — весело ответил Чугаев. — Зачем она теперь?

Тогда все посмотрели на богатырскую фигуру Чугаева и с какой-то особенной силой почувствовали, что предстоит горячий бой. И многие бойцы тоже сбросили шинели…

* * *

Солнце стояло над высоткой с гребешком кустарника. В низине, поросшей бурьяном, были замаскированы пушки Евдокима Чугаева. В щелях сидели бойцы. В стороне от них — стрелковые окопы. Из-за их брустверов, прикрытых увядшей травой, там и сям поблескивали каски.

Евдоким Чугаев был настроен бодро и радостно. Он гордился, что его расчеты с честью выдержали первое испытание. Они двигались и сражались вместе с пехотой. Они бесстрашно отбивали вражеские контратаки. Теперь перед ними была поставлена задача — удержать отвоеванный рубеж.

За высоткой вдруг зарычали, взвыли моторы. Бойцы забеспокоились:

— Танки! Танки!

Стараясь сразу же создать атмосферу деловитости и спокойствия у своих орудий, Евдоким Чугаев приподнялся, переспросил почти беззаботно:

— Где они?

— За высоткой!

— Эх, ясное море! И верно: идут! — воскликнул Чугаев и, точно давно хотел видеть немецкие танки, добавил: — Наконец-то!

Первый танк, скрипя и лязгая гусеницами, показался у высотки. Остановившись у кустарника, танк ударил из орудия. Когда над низиной с мягким шелестом пролетел снаряд, многие из бойцов, стоявших наготове у пушек, тихонько ахнули:

— «Тигр»!

Подав команды, Евдоким Чугаев сам встал у первой пушки. Его снаряд ударился в лоб танка и, взвизгнув, пошел высоко в небо. Вслед за ним два раза ударил Степанов. Его снаряды, тоже визжа, отскочили от танка, оставляя за собой огненные хвосты. Евдоким Чугаев сразу вспотел, но сдержал волнение, тихонько сказал притихшим бойцам:

— Эх, ясное море! И верно: «тигр».

Но в этот момент «тигр», взрывая землю, повернулся боком — и Евдоким Чугаев, боясь, что будет упущен момент, крикнул, почти задыхаясь: