Пауэрскорт тогда даже поинтересовался у шурина, не намеревается ли тот приютить там всех своих родственников. Крестной матерью девочки должна была стать старшая сестра Пауэрскорта — она уже не раз брала на себя эту почетную обязанность при крещении младенцев клана леди Люси. Священник читал проповедь, держа молитвенник в вытянутой руке, — видимо, страдал дальнозоркостью.

— Оставь сомнение, верь всем сердцем, что Христос во спасение душ человеческих примет и этих чад в объятия милосердные, благословит их вечной жизнью в царствии духа Своего…

Пауэрскорт смотрел на маленький сверток в своих руках. Крохотный мальчуган с белокурым завитком на лбу крепко спал. Его старшие брат и сестра очень хотели принять участие в главной части церемонии и страшно расстроились, получив отказ. Все их попытки отстоять свои права были тщетны, хотя Оливия возмущенно заявила, что, во-первых, намного чаще папы держала на руках младших брата и сестру, а во-вторых, ей, с высоты ее роста, гораздо легче поймать малюток у земли, если отец или священник уронят их. А Томас мрачно пророчил, что отстранение его и сестры от крещения близнецов грозит всему семейству большими бедами. Только очень щедрым подкупом леди Люси удалось смягчить сердца детей.

Священник перешел к ритуалу допроса крестных родителей:

— Свидетельствуя за этих чад новорожденных, отрекаетесь ли вы от дьявола и дел его, от суетной славы и тщетной роскоши мирской, от алчности и вожделений плоти, от потворства любым соблазнам сатанинским?

Крестные хором пробормотали: «Отрекаюсь от всего этого». Пауэрскорту показалось, что голоса Джонни Фицджеральда и Уильяма Берка прозвучали не слишком решительно. Хотя, подумал он, самого Берка трудно упрекнуть в жадности, он богатеет на алчности других.

Леди Люси тихонько толкнула мужа, глазами указав на соседнюю, дотоле пустовавшую, скамью. Сейчас тут, блаженно улыбаясь, стояли на коленях Оливия и Томас — сумели все-таки пробраться к месту главного действия. Усмехнувшись, Пауэрскорт снова опустил глаза на младенца.