Откуда-то сбоку вдруг вылетел в распахнутом полушубке начальник военизированной охраны Зимин.

— Товарищ директор! Вовремя…

— Вовремя?! — высокий и громоздкий Гудилин легко и стремительно повернулся навстречу Зимину и прокричал: — Если бы вовремя, пожара бы не было!

— Я…

— Где начальник пожарной команды? — Гудилин уже справился с минутной растерянностью и готов был к действию.

— Там, с той стороны станции, — Зимин махнул рукой в сторону гудящего огня.

— Пожарные машины?

— Одна машина там же, а вторая… Да вот она!

Красная машина, тревожа сиреной и прерывистыми всплесками красного света, слепя белыми фарами, надвинулась на толпу, оттеснила её, и из машины тут же посыпались люди в брезентовых робах и железных касках, с лестницами и баграми бросились к огню. Вслед за ними потянулась серая змея пожарного шланга.

А огонь, словно тоже готовился к схватке, ещё больше ярился, набирал силу, рвался к тёмному небу с вьюжным гудом, и казалось, что деревянные стены, обвитые пламенем, корчатся в муках: раскачиваются, приседают, вздымаются.

— Я — туда! А ты? — Гудилин коротко взглянул на Нартахова и, не дожидаясь ответа, ушёл.

Брезентовый шланг туго наполнился, и из брандспойта ударила светлая струя воды, протянулась к огнищу.

— Крышу, крышу разбирайте! — прогремел чей-то голос.

Несколько человек в касках уже карабкались по гибким и длинным лестницам на крышу электростанции, словно не замечая бушующего рядом огня, и Нартахов подивился их смелости и тут же совестливо осудил себя за бездействие. Он увидел, что пожарные потащили тяжёлый шланг ближе к огню, кинулся помогать, ухватился за брезентовую кишку, но стоящий впереди него пожарный больно толкнул его в грудь локтем:

— Не мешай!

Нартахов отступил, волнуясь, объяснил, что он лишь хочет помочь, но на его слова никто не обратил внимания — люди делали своё обычное и трудное дело. Не привыкший чувствовать себя лишним, Нартахов потерянно оглянулся и, увидев человека, надсадно тащущего лестницу, кинулся к нему.