- Хе, - сказал Лукас. Они продолжали идти. Он уже слышал запах мяса на плите. У калитки он обернулся. Остановился и Джордж: поджарый, с осиной талией, шляпа набекрень - даже в выгоревшем комбинезоне франт. Навредили-то не мне одному.

- Да, сэр, - сказал Джордж. - Выходит, что так. Надеюсь, это будет мне уроком.

- Я тоже надеюсь, - сказал Лукас. - Когда тебя посадят в Парчмен, у тебя будет время выучить его между хлопком и кукурузой, если не дадут ничего на третье и на четвертое.

- Да, сэр, - сказал Джордж. - Тем более вы мне поможете там учиться.

- Хе, - сказал Лукас. Он не двинулся с места; почти не повысил голоса: - Нат! - И на дом не посмотрел, когда оттуда вышла девушка, босая, в чистом, застиранном ситцевом платье и яркой косынке. Лицо у нее распухло от плача, но в голосе была дерзость, а не слезы.

- Не я подговорила мистера Роса звонить шерифам! - крикнула она.

Только теперь Лукас посмотрел на нее. Он смотрел, пока дерзкое выражение не исчезло с ее лица, сменившись настороженностью и раздумьем. Он заметил, что ее взгляд скользнул мимо его плеча - на Джорджа, потом снова остановился на нем.

-. Я передумал, - сказал он. - Я разрешу вам с Джорджем пожениться.

Она пристально смотрела на него. Опять ее взгляд соскользнул на Джорджа и опять вернулся.

- Быстро ты передумал, - сказала она. Ее рука, длинная, гибкая негритянская рука с узкой светлой ладонью, прикоснулась к яркому ситцу, повязанному вокруг головы. Интонация и даже тембр голоса у нее изменились. Жениться на Джордже Уилкинсе и жить в доме, когда там все заднее крыльцо повалилось и на родник за водой идти полмили туда и полмили обратно? Да у него и плиты нет!

- Очаг у меня хорошо жарит, - сказал Джордж. - А крыльцо подпереть могу.

- А за милю с двумя ведрами полными - могу привыкнуть, - сказала она.