– Со вчерашнего дня, должно быть, лежит. Его ударили, а потом скинули вниз. Хорошо, куст задержал, не то бы разбился о скалы. Наверху я нашла вот это. «Что за тряпица, – думаю, – над обрывом полощется?» Тогда и вниз глянула и его увидела.

Девушка протянула Липариту красный, затканный драконами плащ с оторванным подолом и воротом.

– Возьми, накроешь.

Липарит привёл коня. Осторожно поднял раненого мальчонку, перекинул через седло, прикрыл плащом.

– Госпожа, ты о селении говорила. Близко ли?

– К полудню доберётесь.

– Как! Разве ты не пойдёшь с нами?

– Нельзя. Меня дома ждут.

– Где же твой дом? Если близко, не лучше ли тогда перевезти мальчонку к тебе, плох он очень.

– Нельзя.

Тонкие брови вновь поползли к переносью, и Липарит побоялся обидеть мерцхали новыми расспросами.

– Всё время иди на солнце, никуда не сворачивай. Дойдёшь до ущелья, иди по гребню к закату. Там тропка особая есть, прямо к нужному месту выведет. Дом тётушки Этери выше других домов, на отшибе стоит. Скажешь, Нино прислала.

– Нино – это твоё имя?

– Всё понял, не спутаешь?

– Госпожа, дозволь снова тебя увидеть.

– Прощай. Ты добрый, я запомню тебя.

Нино махнула рукой, чтобы Липарит скорее трогался в путь, и Липарит не посмел ослушаться молчаливого приказа.

Прокладывая дорогу к ущелью, он то и дело оглядывался. Но чёрная безрукавка ни разу не мелькнула среди деревьев.

К дому тётушки Этери Липарит подвёл коня ровно в полдень, когда солнце, заняв середину неба, окатывало землю потоком раскалённых лучей. Ни единого звука из селения не доносилось. Не перекликались люди, не блеяли овцы, молчали собаки. Всё живое забилось в тень, и даже те, кто обычно работал от света до темноты, покинули на время виноградники и поля, чтобы спастись от зноя под крышей.